Какой независимой казалась наша интеллигенция в перестроечное время. Какие злые анекдоты о власти рассказывались на кухонных посиделках. И какой бессеребреннической и безбытной она себя считала, распевая „А я еду за туманом и за запахом тайги“. Но в конце девяностых, когда ответственные квартиросъёмщики внезапно превратились в квартирособственников (в результате приватизации жилья), в стиле жизни интеллигентских кругов начались перемены.
Дом — крепость
Вдруг оказалось не просто, прихватив бутылку, „завалиться“ к друзьям без предупреждения, поскольку входные двери домов начали запирать, а мобильные телефоны ещё не стали обыденностью. Помню, в конце шестидесятых, входная дверь пятиэтажки на улице Вильде, где я тогда поселился, летом специальной подставкой подпиралась, чтобы всегда была открытой. На центральном телевидении в конце восьмидесятых годов популярной была передача „Двенадцатый этаж“ о подростковой компании, группировавшейся на лестничной площадке последнего этажа. А зимними вечерами лестничные клетки становились приютом для парочек (конкурируя с последними рядами кинотеатров). И на тебе: входные двери в дома оказались запертыми! Поначалу молодёжь замки ломала. Потом как-то попривыкли.
В дружеских беседах появилась тема квартирного евроремонта и качества пластмассовых оконных переплётов. А на общих собраниях возникавших квартирных товариществ принимались решения об утеплении торцовых фасадов панельных зданий.
Но все эти перемены не шли ни в какое сравнение с быстрорастущей проблемой размещения во дворах легковых автомобилей квартировладельцев. Шлагбаумы и автоматические ворота в борьбе с „чужими“ машинами стали непреодолимыми барьерами даже для скорой помощи, бригады которой, домчавшись за семь-восемь минут, теряли драгоценные для чьей-то жизни время, пытаясь проникнуть за сплошные ограждения, в одночасье уничтожившие градостроительный принцип т. н. свободной планировки жилых районов советской поры. И всё это вместе взятое уничтожало добрососедские отношения, превращая квартирные товарищества в поле битвы всех против всех.
Соседей будто подменили
В самом деле, к моменту приватизации зданий подавляющее большинство жильцов принадлежало к одному советскому среднему классу. Врач и педагог, заводской инженер или журналист, даже квалифицированный рабочий имели, примерно, одинаковый доход и общественный статус. Равенство обуславливало добрососедства. А нынче, спустя четверть века, собственники квартир в домах советской постройки принадлежат к разным социальным стратам.
Примерно 10—15 % квартировладельцев Таллина в этих домах не живут, сдавая жильё в найм. Сами собственники приобрели отдельные дома либо дорогостоящие квартиры в новых престижных районах. У них психология рантье. Для них жилищная собственность — финансовый актив.
Около 25—30 % реальных жителей вполне состоятельны, и причины их привязанности к старым домам самые разные. Это представители современного среднего класса: чиновники, айтишники, предприниматели среднего бизнеса и т. п. Среди оставшейся примерно половины жильцов большая часть семей находятся в „относительной бедности“. То есть их доход полностью покрывает минимально необходимый уровень современного потребления: содержание жилья со средней степенью комфорта, наличие автомобиля, возможность оплачивать досуг в современных формах и т. п. Только около 10 % жильцов находятся в абсолютной бедности (по данным за 2025 г. их доля в обществе около 12 %). Это получатели пенсий ниже средней, инвалиды, матери-одиночки без востребованной рынком труда квалификации и т. п. Особую группу составляют интеллигенты-маргиналы (некоторые из которых входят в креативный класс, то есть вполне себе обеспеченные люди), для которых совершенно не существенно состояние здания и прилегающих территорий. Им лишь бы в квартире работали все техносистемы. Таких бытовых минималистов не более 5—7 %.
И все эти группы собственников по действующим законам должны совместно управлять ноевыми ковчегами основной части городской жилищной сферы, действуя в форме квартирных товариществ.
Товарищеские террариумы
Первые лет десять дома-ковчеги плыли по житейскому морю относительно благополучно, пока в фарватере не возникли рифы под названием инвестиции в развитие недвижимости. История борьбы с „перегревом планеты“ уже завершается стараниями трезвомыслящих руководителей ведущих мировых держав. Всё больше стран снова „коптят небо“, внемля мнению учёных доказывающих псевдонаучность идеи перегрева. Но всё ещё кое-где продолжается активизм власти по части снижения выброса тепла из жилищ. Малограмотные политики-популисты увязали эту умирающую идею с надеждой столь же малограмотного своего электората на снижение расходов на отопление жилья. И пошла-поехала реконструкция существующего жилого фонда для снижения теплопотерь. Затея со всеми признаками моды и, следовательно, с повышением цены отремонтированного жилья как финансового актива. Идею поддержали банки, увидевшие в этом безрисковое поле для кредитования. Несложно понять, что первые две категории собственников квартир в домах советского наследия оказались способны реконструкцию жилья финансировать. С большим напряжением и сокращением других расходов уступает моде иногда часть относительно бедных квартирособственников. И только бедные собственники, а также успешные их соседи, разумно оценивающие ситуацию, как могут обороняются от губительных расходов. Товарищеские собрания превращаются в поле битвы с переменным успехом сторон. Решающую роль в принятии решения играет позиция группы товарищей, представляющих средний класс. То есть в большинстве случаев образованной части жителей считающейся местной интеллигенцией.
Интеллигенция оскоромилась
Понятие интеллигенция в научной сфере определяется неоднозначно. Но при любых вариантах одно качество присутствует обязательно: сопереживание униженным и оскорблённым бедностью, и поддержка их сопротивлению „сильным мира сего“. В истории с инвестированием в недвижимость можно было ожидать, что наша интеллигенция проявит приписываемое ей благородство и не позволит пятой части „товарищей“ пренебрегать интересами бедствующих соседей, ставя их в трагическую ситуацию, грозящую потерей жилья.
Поскольку я помогаю инициативным группам жильцов противостоять кредитному накату — приходится обсуждать эту тему с вполне, вроде бы, приличными квартирособственниками. И чаще всего мои собеседники заканчивают разговор о бедных соседях сакраментальным „их проблемы“. Иногда говорят: „Не сгущайте краски. В чём проблема двух стариков, имеющих трёхкомнатную квартиру? Пусть продадут и купят в Маарду однокомнатную или двухкомнатную. Ещё и на хороший ремонт денег хватит“. А на мотив о том, что такая операция для восьмидесятилетних пенсионеров совершенно невозможна — разводят руками: „Мы не собес“. То есть никакая это не интеллигенция. Обычные мелкие буржуа. Или — пользуясь не забытым ещё советским просторечием — жлобы обыкновенные.
Владимир Вайнгорт,
доктор экономических наук,
научный руководитель клуба „Кардис“